В маленькой деревушке, затерянной среди густых лесов Шварцвальда, стоит старый дом. Он выглядит почти как все остальные дома в округе: потемневшие от времени балки, крутая крыша, узкие окна. Но у этого дома особая история.

В 1945 году из него исчезла девочка. Её звали Ханна. Ей было всего десять лет. Поискали тогда по всем окрестным тропинкам, расспросили соседей, обшарили лес. Никто ничего не нашёл. Девочка просто растворилась. Люди говорили, что дом проклят, но вскоре война закончилась, и о пропаже стали забывать.

Прошло больше пятидесяти лет. В 1999 году история повторилась. Теперь пропала другая девочка — Лина. Она жила в том же самом доме со своими родителями. Утром её не оказалось в постели. Дверь была заперта изнутри, окно закрыто. На столе стояла недопитая кружка с молоком. Снова поиски, снова пустота. Снова шепотки о проклятии.

Джесси узнала о доме только после смерти тёти. Женщина жила одна и завещала всё имущество племяннице, с которой почти не общалась. Джесси приехала посмотреть на наследство вместе с дочерью Милой. Девочке тогда было одиннадцать. Ей очень понравился старый сад за домом, заросший ежевикой и дикими яблонями.

Сначала всё казалось обычным. Нужно было разобрать вещи, выкинуть ненужное, решить, продавать дом или оставить. Джесси даже думала переехать сюда насовсем — подальше от городской суеты, поближе к природе. Но уже через несколько дней она начала замечать странности.

По ночам в доме слышались шаги. Не громкие, а осторожные, будто кто-то ходил босиком по деревянному полу. Мила иногда просыпалась и говорила, что видела в коридоре тень. Джесси списывала это на усталость и незнакомую обстановку. Она сама почти не спала — прислушивалась к каждому скрипу.

Потом стали находиться вещи, которых раньше не было. Старая детская кукла с оторванной рукой. Пожелтевшая фотография, на которой улыбается девочка в платье сороковых годов. Кусок ткани, пахнущий сыростью и чем-то металлическим. Всё это появлялось в самых неожиданных местах.

Однажды вечером Мила отказалась подниматься на второй этаж. Она стояла у лестницы и тихо плакала. Когда Джесси спросила, в чём дело, девочка ответила, что кто-то зовёт её по имени. Не грубо, не страшно — ласково, как зовут домой ужинать. Но голос был не мамин и не тётин.

Джесси поняла, что пора разбираться. Она начала расспрашивать местных жителей. Старики сначала отмахивались, но потом, глядя ей в глаза, начинали говорить. Оказалось, что дом всегда был связан с одной семьёй. И в этой семье много десятилетий назад произошла большая беда. Ссора между братьями. Один ушёл, другой остался. Обида переросла в ненависть. А потом в нечто большее.

Корни трагедий тянулись именно оттуда. От невысказанных слов, от не прощённых обид, от желания наказать во что бы то ни стало. Всё это копилось, передавалось дальше, как зараза. Исчезновения девочек были не случайными. Они были продолжением старой истории.

Джесси поняла главное: дом не отпустит их просто так. Он держится за живых, потому что в нём осталась невылеченная боль. И теперь эта боль ищет новую жертву.

Она смотрит на спящую Милу и думает одно и то же: можно ли разорвать этот круг. Можно ли остановить то, что началось задолго до её рождения. Или чужие ошибки действительно становятся нашими, и выхода нет.

Ночью она снова слышит шаги. На этот раз они останавливаются у двери её комнаты. Джесси не двигается. Она ждёт. Ей нужно понять, кто пришёл. И чего он хочет.

В доме Янг время течёт иначе. Здесь прошлое не уходит. Оно ждёт. И если не найти правильные слова и правильные поступки, оно заберёт ещё одну девочку.

Джесси сжимает в руке старую фотографию. На ней Ханна и Лина — хотя их разделяют десятилетия, они смотрят одинаково. С надеждой. И со страхом.

Она знает: решение придётся принимать ей. И очень скоро.